Татьяна Владимировна Жукова – доктор медицинских наук, профессор, профессор кафедры Международного университета «МИТСО».
Ул. Казинца, д. 21, к. 3, Минск, 220099
Tatyana V. Zhukova – Dr. of Sci. (Med.), Full Professor, Professor at the Department.
21 Kazinets street, building 3, Minsk, 220099
Михаил Алексеевич Юрочкин – кандидат юридических наук, доцент, проректор по учебной работе Международного университета «МИТСО».
Ул. Казинца, д. 21, к. 3, Минск, 220099
Mikhail A. Yurochkin – PhD in Laws, Associate Professor, Vice-Rector for Academic Affairs.
21 Kazinets street, building 3, Minsk, 220099
Андрей Александрович Дедковский – кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовноправовых дисциплин Международного университета «МИТСО».
Ул. Казинца, д. 21, к. 3, Минск, 220099
Andrey A. Dedkovsky – PhD in Laws, Associate Professor, Head at the Department of Criminal Law Disciplines.
21 Kazinets street, building 3, Minsk, 220099
Александр Валентинович Белецкий – доктор медицинских наук, профессор, академик Национальной академии науки Беларуси, заслуженный деятель науки Республики Беларусь, лауреат Государственной премии Республики Беларусь, заведующий хирургическим отделом клиники «Мерси».
Ул. Игнатенко, д. 8, Минск, 220000
Alexander V. Beletsky – Dr. of Sci. (Med.), Full Professor, Academician of the National Academy of Science of Belarus, Honored Scientist of the Republic of Belarus, laureate of the State Prize of the Republic of Belarus, Head at the Surgical Department, Clinic “Mercy”.
8 Ignatenko street, Minsk, 220000
Юрий Георгиевич Шанько – доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент Национальной академии науки Беларуси, заведующий Нейрохирургическим отделом 5-й городской клинической больницы.
Ул. Филатова, д. 9, Минск, 220026
Yuri G. Shanko – Dr. of Sci. (Med.), Full Professor, Corresponding Member of the National Academy of Sciences of Belarus, Head at the Neurosurgical Department.
9 Filatova street, Minsk, 220026
Ярослав Олегович Кузнецов – кандидат медицинских наук, хирург высшей квалификационной категории, главный врач.
Ул. Воронянского, д. 13, корп. 2, Минск, 220017
Yaroslav O. Kuznetsov – Cand. of Sci. (Med.), Surgeon of the Highest Category, Chief Physician.
13 Voronyansky street, building 2, Minsk, 220017
Светлана Михайловна Полякова – кандидат медицинских наук, доцент, доцент кафедры патологической анатомии.
пр. Дзержинского, д. 83, Минск, 220083
Svetlana M. Polyakova – Cand. of Sci. (Med.), Associate Professor, Associate Professor at the Department of Pathological Anatomy.
83 Dzerzhinsky avenue, Minsk, 220083
Константин Александрович Самочерных – доктор медицинских наук, профессор Российской академии наук, врач-нейрохирург высшей квалификационной категории Отделения нейрохирургии для детей № 7, директор Российского научно-исследовательского нейрохирургического института им. проф. А. Л. Поленова – филиала НМИЦ имени В. А. Алмазова.
Ул. Маяковского, д. 12, Санкт-Петербург, 191025
Konstantin A. Samochernykh – Dr. of Sci. (Med.), Professor of the Russian Academy of Sciences, Neurosurgeon of the Highest Category at the Department of Neurosurgery for Children No. 7, Director, Polenov Neurosurgery Institute – the branch of Almazov NMRC.
21 Kazinets street, building 3, Minsk, 220099
Наталия Евгеньевна Иванова – доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач Российской Федерации, член-корреспондент Российской академии естественных наук, академик Академии медико-технических наук, действительный член Петровской академии наук и искусств, член Правления Ассоциации нейрохирургов России, член Правления Ассоциации нейрохирургов им. И. С. Бабчина, член Географического общества России, врач функциональной и ультразвуковой диагностики, заведующая научным отделом Российского научно-исследовательского нейрохирургического института им. проф. А. Л. Поленова – филиала НМИЦ имени В. А. Алмазова профессор кафедры неврологии и психиатрии Института медицинского образования НМИЦ им. В. А. Алмазова.
Ул. Маяковского, д. 12, Санкт-Петербург, 191025
Natalya E. Ivanova – Dr. of Sci. (Med.), Full Professor, Distinguished Doctor of the Russian Federation, Corresponding Member of the Russian Academy of Medical and Technical Sciences, Academician of the Academy of Medical and Technical Sciences, Full Member of the Petrovskaya Academy of Sciences and Arts, Member of the Board of the Association of Neurosurgeons of Russia, Member of the Board of the Babchin Association of Neurosurgeons, Member of the Geographical Society of Russia, Doctor of Functional and Ultrasound Diagnostics, Head at the Scientific Department of Russian Neurosurgical Institute, Head at the Scientific Department, Polenov Neurosurgery Institute – the branch of Almazov NMRC; Professor at the Department of Neurology and Psychiatry, Institute of Medical Education, V. A. Almazov NMRC.
12 Mayakovskogo street, St. Petersburg, 191025
Юлия Михайловна Забродская – доктор медицинских наук, заведующая Научно-исследовательской лаборатории патоморфологии нервной системы Российского научно-исследовательского нейрохирургического института им. проф. А. Л. Поленова – филиала НМИЦ имени В. А. Алмазова; заведующая референс-центром иммуногистохимических, патоморфологических и лучевых методов исследования НМИЦ им. В. А. Алмазова; заведующая кафедрой патологической анатомии Северо-Западного ГМУ им. И. И. Мечникова.
Ул. Маяковского, д. 12, Санкт-Петербург, 191025
Yulia M. Zabrodskaya – Dr. of Sci. (Med.), Head at the Research Laboratory of Pathomorphology of the Nervous System, Polenov Neurosurgery Institute – the branch of Almazov NMRC; Head at the RC for Immunohistochemical, Pathomorphological and Radiation Research Methods, Almazov NMRC; Head at the Department of Pathological anatomy, North-Western State Medical University named after I. I. Mechnikov.
12 Mayakovskogo street, St. Petersburg, 191025
Александр Александрович Ширинский – врач-нейрохирург высшей квалификационной категории.
Ул. Адмирала Октябрьского, д. 19, Севастополь, 299011
Aleksandr A. Shirinsky – Neurosurgeon of the Highest Qualification category.
19 Admirala Oktyabrskogo street, Sevastopol, 299011
ВВЕДЕНИЕ. Классификация механической травмы головного мозга (черепно-мозговой травмы) включает в себя разделение по типу повреждения (закрытая/открытая, проникающая/непроникающая), по характеру поражения мозга (сотрясение, ушиб, диффузное аксональное повреждение, сдавление), по тяжести (легкая, средняя, тяжелая) и по биомеханике (ударно-противоударная, ускорения-замедления, сочетанная), а также по периодам течения (острый, промежуточный, отдаленный). Классификация подчеркивает последовательность развития и взаимодействия патологических процессов, развертывающихся после травмы мозга.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Верификация патологического процесса позволяет провести подбор протокола лечения в максимально короткие сроки, что, несомненно, увеличивает процент выживаемости пациентов. Особую важность приобретают методы диагностики, наиболее точно выполняющие данную функцию. К таким методам относятся компьютерная томография (КТ), магнитно-резонансная томография (МРТ), тонкоигольная биопсия патологического очага через одиночное фрезевое отверстие в своде черепа, позволяющие получить достоверное морфологическое заключение. При изучении 47 биопсий, полученных при диагностических операциях на головном мозге, использовались цитологические и гистологические методы. Изучено 19 препаратов, полученных при стереотаксических биопсиях, и 28 препаратов, полученных при проведении операций на открытом головном мозге. Препараты исследовали при помощи гистологического и цитологического методов. Для гистологического исследования применяли стандартную методику приготовления препаратов. Материал для цитологического исследования фиксировался в 96 %-м спирте.
РЕЗУЛЬТАТЫ. У пациентов с тяжелыми сотрясениями головного мозга (коммоциями) в патологоанатомической картине основное место занимают расстройства кровообращения. При проведении 5 стереотаксических биопсий (1-е сутки) были обнаружены спазм сосудов, умеренный венозный застой, перицеллюлярный и периваскулярный отек мозга и мягких мозговых оболочек. Через 12 ч после полученной травмы (7 случаев) в биопсийном материале головного мозга отмечаются диапедетические кровоизлияния по типу петехий. Петехиальные кровоизлияния, возникшие в результате разрыва мелких сосудов. Располагались петехии в белом веществе. В 2 случаях – в субэпендимарном слое стенок сильвиевого водопровода и дна IV желудочка. На 2-е сутки (3 случая), в результате клинических проявлений нарастающего отека мозга (КТ и МРТ значительных изменений не выявили), обнаружены изменения нервных клеток дистрофического характера. В 1 случае отмечались вакуолизация и фрагментация, сопровождающиеся тигролизом, а также картиной ретроградных изменений нервных клеток, что относится к необратимым изменениям (пациент погиб). На 2-е сутки в указанных 3 случаях нами отмечалась «патологическая триада»: дистрофические изменения нервной клетки, перицеллюлярного аппарата, а также в ближайшем капилляре. При проведении параллелей между клиническим течением сотрясения мозга и методами диагностики наиболее точные результаты отмечены при проведенном биопсийном исследовании. В 11 случаях состояние пациентов рассматривалось как состояние средней тяжести (проводилось КТ и МРТ), однако после проведения биопсийного исследования в 7 случаях степень тяжести была изменена на тяжелую, что составило 64,7 %. Контузионные очаги при макроскопическом осмотре представляли собой очаги геморрагического размягчения или пятна геморрагической имбибиции. В «свежих» случаях (до суток, 5 случаев) они были темно-красного цвета. В 2 случаях отмечался разрыв мозговых оболочек с выбуханием мозгового детрита. Через 2 недели после полученной травмы 2 пациента погибли. На разрезе контузионные очаги имели чашевидную форму. В них были различимы зона некроза (непосредственного разрушения) и пограничная зона (зона вторичной дезинтеграции). Синдром сдавления возник на 3-и сутки. Отмечалась сложная морфологическая картина, так как она была обусловлена сочетанием с ушибом мозга.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Морфологическая диагностика травмы головного мозга является важным звеном в верификации тяжести процесса. Клинические симптомы при повреждении головного мозга далеко не всегда соответствуют тяжести повреждения и данным КТ и МРТ, что приводит к недооценке состояния пациента и непредсказуемым осложнениям. Больше половины ошибок связаны с диагностикой тяжести сотрясения головного мозга, что часто основывается только на клинической симптоматике. В сложных клинических случаях, при ухудшении состояния и нарастании неврологической симптоматики рекомендуем проведение стереотаксической биопсии как наиболее точного метода диагностики.
INTRODUCTION. The classification of mechanical brain injury (MBI) includes a division by type of injury (closed/open, penetrating/non-penetrating), by the nature of brain damage (concussion, contusion, diffuse axonal injury, compression), by severity (mild, moderate, severe), and by biomechanics (impact-counterimpact, acceleration-deceleration, combined), as well as by the periods of the course (acute, intermediate, remote). The classification emphasizes the sequence of development and interaction of pathological processes that unfold after brain injury.
MATERIALS AND METHODS. Verification of the pathological process allows for the selection of a treatment protocol in the shortest possible time, which undoubtedly increases the survival rate of patients. Diagnostic methods that accurately perform this function are of particular importance. These methods include CT (computed tomography), MRI (magnetic resonance imaging), and fine-needle biopsy of the pathological lesion through a single drill hole in the cranial vault, which allows for a reliable morphological conclusion. Cytological and histological methods were used in the study of 47 biopsies obtained during diagnostic operations on the brain. 19 preparations obtained from stereotactic biopsies and 28 preparations obtained from open brain surgeries were studied. The preparations were examined using histological and cytological methods. Standard preparation techniques were used for histological examination.
RESULTS. In patients with severe brain concussions (commotions), circulatory disorders are the main feature of the pathoanatomical picture. Five stereotactic biopsies (performed on the first day) revealed vascular spasms, moderate venous congestion, and pericellular and perivascular edema of the brain and meninges. Twelve hours after the injury (seven cases), diapedetic hemorrhages resembling petechiae were observed in the brain biopsy samples. Petechial hemorrhages resulting from the rupture of small vessels. The petechiae were located in the white matter. In two cases, they were located in the subependymal layer of the walls of the Sylvian aqueduct and the bottom of the fourth ventricle. On the second day (3 cases), as a result of the clinical manifestations of increasing brain edema (CT and MRI did not reveal significant changes), changes in the nerve cells of a dystrophic nature were observed. In one case, there was vacuolization and fragmentation, accompanied by tyroglyosis and a retrograde pattern. When drawing parallels between the clinical course of concussion and diagnostic methods, the most accurate results were obtained from the performed biopsy study. In 11 cases, the patients’ condition was considered to be of moderate severity (CT and MRI were performed), however, after the biopsy study, in 7 cases, the severity was changed to severe, which accounted for 64.7 %. Contusion foci on macroscopic examination were foci of hemorrhagic softening or spots of hemorrhagic imbibition. In fresh cases (up to 5 cases per day), they were dark red in color. In two cases, there was a rupture of the meninges with the bulging of brain detritus. Two patients died 2 weeks after the injury. On section, the contusion foci had a cup-shaped appearance. There was a zone of necrosis (direct destruction) and a border zone (zone of secondary disintegration). The compression syndrome occurred on the third day. There was a complex morphological pattern.
CONCLUSION. Morphological diagnosis of brain injury is an important step in verifying the severity of the process. Clinical symptoms of brain damage do not always correspond to the severity of the injury and the results of CT and MRI scans, which can lead to underestimation of the patient’s condition and unpredictable complications. More than half of the errors are related to the diagnosis of the severity of concussion, which is often based solely on clinical symptoms. In complex clinical cases, we recommend performing a stereotactic biopsy as the most accurate diagnostic method.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.